Реальная правда второй мировой (письмо Амалии Прахт) (30.06.2022)

 

Антонина Шнайдер-Стремякова

 

В начале 2000-х я не только не успевала отвечать на письма, но и читать их. Складывала в большую коробку до лучших времён, что наступили в конце 2021 года. И возникла идея опубликовать хотя бы 2-3 письма. Логическая стройность и ошибки - это всё, что мною исправлено.

Из писем российских немок

(малограмотной Амалии Прахт)

 

28 августа 1941 вышел указ выслать всех немцев из АССР НП. 10 сентября я пришла с поля – 14 км от деревни Гларус, где было три бригады. Сразу после меня с поля пришёл отец – было 10 час. Подъехала машина и всем детям с мамой приказали садиться в кузов. Отец сел в кабину. В кузове под конвоем милиционера сидело семеро детей и мама с восьмым маленьким ребёнком.

Привезли нас к Волге. Народу там было уже полдеревни нашего Гларуса. Всех посадили на баржу и увезли в Саратов. Потом нас, полдеревни Гларуса и полдеревни Шафаусена, погрузили в поезд и увезли – никто не знал, куда. Кружили долгих 18 дней. Проехали Алма-ату. В Барнауле выгрузили и посадили опять на баржи. В Шелаболихе выгрузили на берег и на подводах развезли по колхозам.

Потом отец, мама и семеро детей на одной подводе ехали 40 км до Павловска и 25 км до Черёмного. Старшие шли пешком. 01.10.1941 г. пришли в Черёмное. В колхозе Будённый всех распределили по квартирам. Нас подселили в дом Селянского Петра – в маленькую комнату.

30.10.1941 г. отправили в поле убирать хлеб, который всё ещё был не убран. Мужики были на фронте, а женщины с детьми успели убрать только сено. И наши немцы начали косить литовками пшеницу, а женщины и дети вязали снопы. Подростки свозили их в скирды, а местные старики увозили хлеб на элеватор.

А потом пришёл указ всех немецких мужиков от 15 до 50 взять в трудармию. 22.01.1942 увезли их в Павловск, оттуда в Барнаул, из Барнаула – в Архангельскую область, в город Котлас. Строили мост через Северную Двину. Трудармейцев было 15000, а заключённых 20.000. В живых осталось мало трудармейцев – почти всех заморили голодом.

22.12.1942 пришёл другой указ – забрать в трудармию всех женщин от 15 до 50. Не брали только тех женщин, у кого дети были не старше трёх лет. В Павловске их сортировала комиссия, оттуда под конвоем пешком до Барнаула – гнали 60 км. Был буран и очень холодно, от усталости многие падали, но вставали и шли, чтобы скорейший конец войны приблизить работой.

В Барнауле были 4 дня, чистили от снега дорогу для машин. Потом нас, 478 человек, загрузили в телячьи вагоны и увезли в город Канск. Там нас не приняли – увезли в Красноярск. Там тоже не приняли – увезли в город Ингаш. Дальше – в Нижний Ингаш (на 7 км ниже) и разгрузили 1.01.1943. Поселили в клуб. Привезли доски со снегом, сделали нары в три этажа. В углу клуба одна печка – вот и грейся.

03.01.1943 нас разделили на 14 бригад и вывели на работу. Три бригады женщин 1924, 1925 и 1926 года рождения послали на погрузку и разгрузку вагонов – мне было 15 лет (День моего рождения – 13.02.1926). Одну бригаду зачислили в огородники. Остальных, куда и я попала, увезли на валку леса. В зону мы иной раз по трое суток не заходили. Всё грузили вагоны.

Голодные, мы запах горячей баланды чуяли на расстоянии. А варили нам из силоса для коров, но эту жижу мы выпивали и вылакивали так, что котелок делался чистым. Кусочек хлеба был из проса или овса. Нам всё говорили: как придёт конец войны, так домой поедете. И мы, девочки, ждали и работали для конца войны. Молодость помогала. Мы жить хотели – надо было работать, и мы работали.

Весной 1944 года 200 наших девчонок отправили на станцию Решоты. В лагере нас не приняли, отправили в другой лагпункт – 200 км от Решоты. Корчевали там землю под картошку – сотку на человека. В июне нас отправили в Тунгуску на покос – заготавливать сено для фронта. Жили в шалашах. Все эти годы мы ни разу не были в бане. Все 4 месяца на покосе я сидела у костра – от вшей заснуть не могла. В мою обязанность входило делать дым, чтобы комары не так кусали, чтобы девчонки спать могли. От комаров и мошек мазались дёгтем – мне было уже 18.

01.10.1944 погнали нас с покоса убирать морковку. Кто мог ходить – шёл, кто не мог – того везли на телеге. Пришли – в лагере одни мужики, а мы, как старухи, худые и чёрные. Мужчинам сказали, что девушек пригонят, а тут стояли одни старухи – на нас смотрели во все глаза. Нас всех остригли, от вшей очистили. Целый месяц мы убирали морковку. Ели её и поправлялись. И кожа наша стала хорошей и молодой.

Давали нам суп, кашу, ещё мы морковь варили. К празднику революции, 7 Ноября, девчонки стали все красивые. Наш стриженый волос маленько отрос. В этот день привезли концерт, музыку. Мы танцевали и пели – по-немецки и по-русски. На праздник нам в первый раз дали платья, трусы, майки и длинные кальсоны. Мы были молодые, наша армия шла вперёд, у нас не было детей, которые бы дома плакали. Мы верили всему, что нам говорили: кончится война – домой уедем. Но Праздник был всего один день, а дальше надо было опять работать, работать, работать.

Весной 1945-го нас отправили строить железную дорогу в Сосновке. В бригаде – 48 девчонок, вместе шпалы ложем, потом все вместе линию – всё вперёд и вперёд. В общем, подвели мы линию к станции доходягами. Получили по 300-400г хлеба.

Потом нас собрали и увезли на станцию Берёзовка (в письме – Пересовка). С осени 1945-го до весны 1946-го работали на очистке дороги от снега, в день вывозили по 12-15 саней со снегом. Весной увезли нас на второе отделение сажать картофель.

24 мая 1946-го нас развезли – кого в Томск-2, кого в Ленинобад. Голодом морили, как только могли. 26 мая привезли на шарикоподшипниковый завод в Томск-2. Кого-то определили на завод, я попала в ЖКО – Жилищно коммунальный отдел. Работала по 12-14 часов, получала в день 500 г. хлеба и 28 рублей в месяц. После попала в отдел снабжения. Там было трудней, зато в день получала 700 г хлеба и талон на обед в столовой – суп, кашу и ещё 200 г хлеба. И ещё я получала карточку на месяц – 2400 гр. хлеба и 1500 г рыбы. Так что жить стало лучше. В 1947 году я вышла замуж, стала жить с мужем – Штайнле Давид Яковлевович, но регистрироваться нам не разрешили, так что все дети записаны на мою фамилию – Прахт.

С 1941 по 1950гг я – не по своей воле – побывала в девяти местах. А потом по вызову сестёр и братьев отпустили меня с мужем в Алтайский край. Здесь в 1949 году я родила дочь Прахт Ирму Давыдовну. В 1950г УМВД (управление Министерства внутренних дел) разрешило нам поселиться в Павловском районе. Муж работал в строительном отделе, я – дояркой и телятницей на скотном дворе. Там мы прожили до 1956 г. – года, когда немцев освободили от комендатуры. Жизнь оставалась тяжёлой – мы всё ещё ходили босые, полураздетые и полуголодные. Но нас перестали называть фашистами.

После освобождения от комендатуры мы уже могли свободно ходить и ездить в Павловск и Барнаул. В 1959г мы начали строить дом. В феврале 2009г. мне будет 83 года.

Я болею сахарным диабетом, но по избе хожу с двумя палками, так что пока кончаю своё письмо.

16.09.2008

 

Писала Прахт Амалия Адольфовна

 

 

 

 

↑ 128